Category: общество

каторжник

Похороны сердца

Что же, думал я, что же у меня осталось кроме учебы, работы и полутора гигабайт чатиков про Черный отряд? Задал я себе этот вопрос с целью как-нибудь интересно провести время, в кои-то веки никого не донимая. Жена моя уехала в Будапешт на конференцию, поэтому я тут кукую на балконе один. 

И тут я вспомнил: у меня же есть живой журнал!

История такая: за 18 лет, что у меня есть ЖЖ, я так привык писать сюда (ой, ну и в твиттер) о себе, о внутренних своих состояниях, что совершенно растерялся, когда столкнулся с реальной жизнью. Но вспомнил, и теперь все хорошо, реальной жизни нет, нет, успокойся, мой хороший. Как-то М. мне сказала (разговор шел о чем-то важном), что, мол, о таких вещах она говорит только своему терапевту. Ух-ты, подумал тогда я, а я о таких вещах пишу в интернете. Такие вещи — это томительные ожидания, несчастные разлуки, бесконечное желание нравиться незнакомым людям или извиняться за то, чего не делал, в общем, вот этот черный комок внутри меня, который я раньше считал жемчужиной. 

Но знаете, что? Оказывается, можно быть средним поэтом и без всего этого говна за душой. Я думал: мне мучительно, но зато это дает мне возможность писать стихи. Хер там, стихи остались, где были, только теперь не мучительно, просто меньше восторга. Не по интенсивности меньше, реже, реже я в восторге. И все. Интроспекция, беспощадная ты сука!

Collapse )
каторжник

Итоги года

Как я? Нормально. С этого начинается любое повествование: как сам? Как жена? Не то чтобы в моем окружении действительно кто бы то ни было говорил «как сам», но это висит в воздухе как апофеоз войны. 

Так вот, я хочу написать в живой журнал о том, как прошел этот год. 

Во-1, мне, ребята, 33 годика. Ну вы тоже не молодеете, что уж. Вот, что в 2018 году случилось со мною впервые:

Я впервые обсуждал повышение по работе и вообще почувствовал необходимость зарабатывать сладкие денежки, которых у меня обычно не очень-то много. 

Я впервые снял сам квартиру в центре очень милого города (3 дома от главной площади, здание 16 века внесено в список Юнеско) и целый месяц жил совсем-совсем один без никого, потому что жена была в Париже.

Я впервые отметил день рождения в Париже на набережной Сены бутылочкой белого 1985 г. розлива (спасибо, Даша!) в компании милых друзей.

Я впервые пробежал за месяц 100 км и вообще начал бегать регулярно и по графику. 

Я впервые заказал себе костюм на ролевую игру за деньги (и хожу в нем и в обычной жизни, потому что это шикосный плащ). 

Я впервые купил билет на самолет «на тот же день», собрал полотенце и три футболки и улетел на Сардинию загорать и купаться.

Я впервые сильно позавидовал людям, которые несколько успешнее меня. 

Я впервые набил себе татуировку.

Я впервые написал главу диплома (и, клянусь, к 11 января допишу целиком теоретическую часть, а не как в прошлый раз!).

Я впервые катался в кабриолете и вел светские разговоры.

В остальном: 

Collapse )
Угрюмая ухмылка Гермионы

Про 8 марта

И вот еще пост про девочек.

Я очень благодарен феминизму и борьбе за равноправие — за то, что они есть.

Благодаря им многие мои подруги занимаются какими-то классными штуками, а не выстраивают свою жизнь в промежутке между кухней и продавленным диваном.

Благодаря им исчезает прогнивший институт брака и люди выясняют, что заниматься любовью можно точно так же, как и всеми остальными вещами, которые делаются к взаимному удовольствию и с уважением друг к другу.

Благодаря им я не обязан быть мачо и добытчиком, а могу быть самим собой: фриковатым поэтом, который испытывает нежность, тоску и другие чувства, а только что вот накрасил ногти лаком, потому что мне это нравится. 

Благодаря им система подавления шипит и вертится, как гадюка на углях. Возможно, мы еще увидим такие места, где любой человек будет делать то, что приносит ему радость, а всякие унизительные вещи делать не будет.

Благодаря им мы узнаем, что нет чего-то, что присуще какой-то группе, а есть что-то, что присуще личности. И так мы выяснили, что личности — это мы.

Благодаря им я стал лучше и многое узнал о том, как устроены люди и общество. К примеру, я уже года три не произносил слово "тёлочки", кроме как с теми моими подругами, которым это кажется смешным. И я продолжаю узнавать какие-то вещи из феминистских паблосов и каналов в телеграме, мне это кажется важным. 

Благодаря им мир становится лучше, а косных замшелых дураков становится меньше.

С 8 марта.

каторжник

(no subject)

Дисциплинированно пишу в блог о том, что у меня происходит:

1. Почему? На последней пьянке в Москве пообещал друзьям рассказывать в блоге о своей жизни. Мне вообще, например, не кажется, что у меня какая-то интересная жизнь. Она заполнена мыслями о том, где взять денег, как и у всех. Но это, думаю, такой эффект уникальной снежинки и обобщенного друга: маятник качается от "у них жизнь куда лучше моей" до "у меня жизнь куда лучше ихонней" — но все эти колебания происходят только в моей голове. Короче, слушайте.

2. Мои ощущения от России в этот приезд такие: кажется, у каждого из моих друзей по три работы и несколько биткоинов на счету, из-за чего все они а) никогда не отдыхают и даже за коньяком обсуждают планы по захвату мира и б) какая-то вообще движуха, шевеление усиков, все всех знают, ведут переговоры, херачат как черти на адовой сковородке. А я не такой. Я работаю свои десять-двенадцать часов в день и иду отдыхать. А если что-то не успел сделать, то доделаю завтра, ничего страшного. И мне вот стало очень-очень стыдно за это. 

3. Но при этом я испытал какую-то невероятную нежность, когда всякие мои подруженьки пришли меня провожать и вообще очень многие люди меня любят и рады мне. Как хорошо! 

Collapse )
каторжник

максимы

Мне кажется, простейшие и очевиднейшие вещи об отношениях людей можно описать в примерно трех предложениях.

1. Я говорю все, что хочу сказать, а ты говоришь, что ты хочешь сказать, и мы не мешаем друг другу говорить.

2. Я верю, во что хочу, а ты веришь, во что ты хочешь, и мы не заставляем друг друга верить в свое.

3. Я делаю, что хочу, а ты делаешь, что хочешь, и твои действия не нарушают моих свобод, а мои твоих.

Это "я то, а ты другое", в общем, значит одно: каждый человек существует так, как существует другой. А то, что не человек, не существует.

Все остальные отношения, например, государство или частная собственность, вытекают из практики применения этих правил. Очевидно, что они настолько просты и глобальны, что не применимы никогда, но при этом должны быть применимы. И общественная жизнь состоит, в общем, из нарушения и соблюдения этих правил, а ее качество зависит от того, понимаем ли мы, что нарушение правил дурно, или нет. 

Мне кажется, что хорошее общество складывается тогда, когда мы полагаем, что нарушать эти правила дурно, и стараемся соблюдать их настолько, насколько это возможно. 

Дурное общество возникает тогда, когда мы эти три пункта нарушаем и не видим в этом плохого. Максимальным выражением такого общества оказывается тирания, то есть победа всеобщего над частным.

Написал я это потому, что в моей практике жизни, как мне кажется, хватит бесполезных моментов и ситуаций, когда одно из правил нарушается, и я бы хотел таких ситуаций по возможности избегать. 

Привет.


каторжник

О профессионализации в РИ

Вот смотрите: мастера ролевых игр растут и профессионализируются. Они становятся профессионалами в IT, банкинге, образовании. Они не становятся профессионалами в ролевых играх. 

Общее место тут такое: менеджеры умеют менеджерить, а потому везде видят менеджмент. Мне кажется, что беда современного российского общества такая: все хотят быть менеджерами и эффективно менеджерить. Менеджеры говорят, что должно быть искусством. Менеджеры говорят, как делать ролевую игру. И так далее.

Умение быть менеджером становится синонимом умения быть мастером игры. Дискурс эффективности захватывает дискурс искусства. Кажется, из этого дискурса выпадает профессионализм Модриана и профессионализм Микеланджело. И — что важнее — из этого дискурса выпадает профессионализм Адре Моруа, Артура Кравана или Лотреамона. То есть — умение сделать свою жизнь частью искусства.

Все это довольно скучно, мы говорим об этом с давних лет: почему поэты становятся программистами? Почему мы стыдимся быть необычными? Как отыскать в сиянии мира свое особое, незатасканное слово? 

И тут я благодарю мир постмодерна (и спасибо тебе за это знание, игра "Стоимость жизни"): оказывается, в мире, где не нужно зарабатывать на пропитание, как крестьяне и роботы, можно быть умеренно талантливым для того, чтобы быть беспримерно свободным. Сдохни, этатизм, славься, гуманизм. 

Collapse )
каторжник

ВВ

Сначала я думал: чего ждать две недели после игры? Кому это нужно? Все это маркетологические глупости.

А потом понял, что онемел, меня как будто заморозило изнутри на закрывающем ивенте, и я ни слова не могу сказать об игре, так что этот пост для меня — возможность выкричаться.

Вот что: эта игра для меня началась год назад с того, что я ехал в поезде Оломоуц-Прага и мучился от одиночества. И тогда я написал Шагги и попросился в мг, потому что я не умею дружить с людьми, если мы ничего с ними вместе не делаем. И знаете что? Давно я так классно себя не чувствовал, для меня Великая Война — это непрерывная, с утра до вечера, радость творчества и свободы. Это прозвучит глупо, но я очень ценю: возможность говорить, что думая, не стараясь никому понравиться, с матерком и задором; обсуждать философию; придумывать сложные вещи. Идеально, когда это сочетается в мастерском чатике сложной игры.

И еще вот что: я не люблю всей этой хуйни, которая проникла в РИ из менеджмента: когда между мг и игроками отношения продавец-клиент, обязательства и консолидированная мастерская позиция, игра для игроков и прочее. Я полагаю, что эту игру я делал для себя (а Шагги для себя, а Ван для себя), а наши игроки вкладывали в игру что-то и делали это для себя, и никто из нас не делал ничего, что бы ему не нравилось. Поэтому наша мг не делала микросюжеты и вежливо отказала в участии нескольким людям, зато мы вложили в нее то, что действительно любим, и благодаря этому было много огня сердца, а дурного было мало. Именно так я себе представляю сотворчество: когда ты даришь другим людям то, что считаешь классным, а они в ответ дарят — тебе.

Про новизну и другие игры: У меня нет ощущения, что мы сделали что-то новаторское, просто мы нигде не проебались, то есть нормальная игра и должна вот так вот выглядеть. И впервые я ощутил относительно других игр чувство превосходства: я полагаю, что наша игра гораздо лучше всех остальных игр по той же причине, по какой мои дети будут значительно лучше других детей — я очень ее люблю. Я не хочу быть объективным и сравнивать, просто Великая Война получилась чудесная, я этому ужасно рад, и спасибо жюри и академии за что бы там ни было.

Для меня эта игра была про французскую философию: там были и Жиль Делез, и Лиотар, и Батай, и много Ги Дебора и Сартра. Для меня эта игра была про историю, которая проявляет себя потому, что человек таков, каков он есть. В этом я вижу, как это ни странно, величие человека и всего большого гуманистического проекта, который развалился в 20 веке, а теперь, мне кажется, собирается снова. Я с оптимизмом гляжу в будущее, хотя война, конечно, не кончится никогда, но так ведь и любовь никогда не кончится.

Привет.
каторжник

Почему наши дети не будут жить при этом государстве

Оригинал взят у dolboeb в Почему наши дети не будут жить при этом государстве
Советская власть — это не навсегда.
Это ни в Украине не навсегда, ни в России.
Не нужно абсолютизировать этот ментальный ужас ни с той, ни с другой стороны.

У нас уже растут дети, которые родились свободными, которые не знают страха.
Которых не учили лгать, чтобы выжить, начиная с детского сада.
Которые, услышав, что им что-то хотят запретить, первым делом думают, как им этот запрет обойти.
А не как они будут жить без любимых сайтов, сервисов, мультфильмов, игрушек.

Наши дети — инфантилы, индивидуалисты и эгоцентрики. Это, конечно, ужасно.
Лучше б они готовы были отдать жизнь, свою и нашу, за лишний километр Байкало-амурской магистрали.
Но вот так уж получилось, что нет, они не готовы.
Им мультики интересней. Смешарики, Лунтики, Тачки, вот это вот всё. Майнкрафт, будь он неладен.

А вот давайте всё-таки посмотрим на эту тысячу лет российской истории, этого вечного противостояния Государства и Человека, и спросим себя. Кто в этой борьбе за Государство — понятно. Путин и 38 уровней опричнины под ним. А за Человека кто? Мы, пятидесятилетние? Нет, мы-то сами про «всё сложно», it’s complicated, мы всё ищем какой-то компромисс, чтоб жить с дарконом, но в Москве. А вот у детей наших всё просто. Есть их желания, совершенно законные. А если кто мешает этим желаниям сбыться — то он просто досадная помеха. Но, слава Богу, достаточно просто быть умнее Государства, чтобы эту помеху обойти.

Быть умнее Государства — не бином, потому что там отрицательный отбор по IQ заведомо.
Если человек родился Павлом или Николаем Дуровым, ему от Государства не нужно примерно ничего.
Ни протекции, ни кумовства, ни пенсии, ни собеса.
От Государства ему нужно только чтоб оно срыгнуло в туман и не мешало делать дело.
Если Государство — Российское, и в туман срыгнуть отказывается, значит Telegram учредится в другой юрисдикции.
Только и всего.

Рано или поздно в соревновании государств эта разница в подходах проявляется.
Одному государству Павел/Николай Дуров добровольно платит налоги, другому не платит, хоть и родился в нём.
К слову сказать, и Аркадий Волож, старше меня на 2 года, тоже делает сходный выбор.
В результате у одного государства есть деньги на пенсии, собес, уборку улиц, а у другого — нет.
Соединённые Штаты с Канадой процветают, а Венесуэла с Кубой — увы. И Россия с Украиной тут по одну сторону баррикады, несмотря на территориальный спор. По одну сторону с Туркменией и Северной Кореей.

Нужно просто понимать общий исторический вектор.
Когда-то государство создавалось в силу неразвитости технологий, как инструмент коллективного выживания очень дорогой ценой.
Те времена прошли, и многие задачи, возлагавшиеся на Государство, стали по силам индивидууму.
То есть сама полезность этого института очень сильно редуцировалась. А цена, которую с нас за эту заботу требуют, выглядит вполне абсурдной.
И стало это самое Государство атавизмом, вроде червеобразного отростка прямой кишки или крайней плоти.
Это пара таких фрагментов организма, которые в лучшем случае бесполезны.
Но в червеобразном отростке иногда заводится аппендицит, чреватый смертью от перитонита, если вовремя не произвести хирургическое вмешательство, а крайняя плоть грозит фимозом, парафимозом, служит чашкой Петри для инфекций и повышает онкологические риски у полового партнёра.
То есть лучшее, что можно с этими атавизмами сделать — это их просто отсечь.
Та же фигня с Государством.

Очень сладкая в этом смысле метафора — город Вадуц, столица Княжества Лихтенштейн.
Там на центральной площади есть такой офис из одной комнатки, где вам могут испоганить загранпаспорт.
Поставить в него штамп о пересечении границы Лихтенштейна.
Потому что в реальности никакой границы у Лихтенштейна нет, и погранслужбы нет, и штамп этот можно получить только как туристический сувенир, в самом центре столицы, за деньги.

А сколько миллионов погранцов в эту минуту охраняют разные государственные границы от несуществующих угроз?
А сколько миллиардов человеко-часов мы тратим в год на очереди к пограничным стойкам в разных аэропортах, портах и на дорожных блокпостах?
А защитил ли кого-нибудь этот самый погранконтроль хоть раз от угроз реальных?
Все террористы, и 11 сентября, и домодедовские, и парижские, и питерские, и стамбульские, въехали в страну предполагаемого теракта легально, со штампом в паспорте. Ни один под колючей проволокой ночью не прополз, просто надобности такой не было, чтобы теракт совершить. То есть с единственной декларируемой задачей защиты населения погранцы не справляются вообще нигде. Ни в Нью-Йорке, ни в Москве, ни в Стамбуле, ни в Париже. А зарплату они при этом получают, и пенсию, и социальный пакет, и смотрят на простых граждан как на говно: мы вас героически защищаем, ваша жизнь в наших руках, извольте постоять лишний час в очереди, когда мы уходим на перекур в комнату для кормящих матерей (я не шучу: на прилёте в Домодедово пеленальная комната является курилкой для погранслужбы, там на полу их бычков по щиколотку, а вход строго по бэджу ФСБ).

И судьба всех этих погранцов ждёт в точности такая же, какая уже постигла телеграф.
Контора на центральной площади Вадуца останется, со штатом в одну улыбчивую барышню, а стойки в аэропортах, охраняемые миллионами неулыбчивых мужчин в форме, отомрут.
Это не пророчество, потому что я не пророк.
Это констатация процессов, которые любой из нас видел собственными глазами, путешествуя.
Пришла Маргарет Тэтчер, и не стало погранконтроля на выезде из Великобритании. Уезжаешь — ехай нахуй, нам без разницы.
Пришёл Евросоюз, и не стало погранконтроля на вылетах и въездах из любой европейской страны в любую.
Была граница, со строгими ребятами в униформе, и не стало той границы. Никто не заплакал.

А там, где ненужные институты искусственно сохраняются, в них заводится порча, по-латыни corruptio.
Как в аппендиксе или крайней плоти.
Рано или поздно эта коррупция становится единственным, что мы знаем об этих институтах.
Опять же, горячий привет аппендиксу. Про него знают только те, кто перенёс аппендицит — и, как следствие, аппендэктомию, хирургическое удаление отростка.
С кем такого ещё не было, тот даже не представляет себе в общем случае, где у него тот отросток, как он выглядит, откуда взялся, зачем нужен.

Вот какой-нибудь Роскомнадзор — он такой же червивый отросток.
Мы знаем кабинеты, которые он занимает на Китай-городе, знаем фамилии людей, комментирующих его бездарную суету, знаем три кнопки, с помощью которых его блокировки обходятся. Догадываемся, что на содержание этой паразитической структуры уходят миллионы, которых так не хватает здравоохранению.
Рано или поздно Роскомнадзор будет ликвидирован ввиду бесполезности и бессмысленности.
Забудутся все его реестры.
Точно также забудутся все украинские проскрипционные списки — книг, сайтов, сериалов, фильмов, мультфильмов.
Украина станет Европой, а в Европе власть не запрещает гражданам смотреть Лунтика, Смешариков и «Белую гвардию».
Порошенко думает, что будет наоборот: Украина научит Европу цензуре совкового образца. С приёмом Украины в ЕС голландские полицейские начнут контролировать, какие книги читают голландские дети, и на каких сайтах они смотрят мультики.

Порошенко ошибается.
Такого не будет.
Будет другое: сами украинцы иссекут этот гнилой, поражённый коррупцией, совковый аппендикс, состоящий из президента-олигарха, его кума-министра Стеця, из депутатов, принимающих в 2017 году цензурные законы. Избавятся от судьи, готового нарисовать приговор в 42 месяца тюрьмы за ролик в YouTube. И вступят себе спокойно в Европу, как это за четверть века до них сделали эстонцы, латыши и литовцы, которым сегодня безвизов не только ЕС, но и США.

И в России тоже такое случится однажды. Не вечно же дочке Пескова делиться рецептами благоустройства Москвы из Парижа, а владельцу ВКонтакте — сраться с московским обидчиком из территориальных вод Италии. Рано или поздно власть в России получат те самые инфантилы, индивидуалисты и эгоцентрики, которым с рождения привычно, чтоб вокруг была свобода, вместо удушливых анальных скреп.

Доживём ли мы с вами до этого, дорогие читатели, я не знаю.
Если не будем чесаться, то, наверное, не доживём.
Зато утешимся сознанием, что это не навсегда, а лишь до тех пор, покуда живы советские люди.
Такие, как мы.
Которым проще выучить три кнопки для обхода цензуры Роскомнадзора, чем оторвать жопу от стула и снести это цензурное ведомство.
Слава Богу, наши дети в этом вопросе лучше нас.
И это наша заслуга, которой мы можем гордиться.
Да, любимый Лёва, когда я тебя ругаю — на самом деле, я тобою горжусь.
Если мне не нравится твой инфантилизм, индивидуализм и эгоцентризм — то лишь потому, что я всё ещё совок, а ты уже нет.
Жги их, Лёва. Твои хотелки главней «высших интересов Государства».
Это самое Государство — твоя обслуга и прислуга.
Ставь его на место.